Александр Железный - "Правила для авторов" (Как у нас опубликоваться)

Марат Багаутдинов - "Уле-тай" (Поэзия)

Остановись, постой у открытой двери,

Вызови лифт, ты знаешь, он едет долго.

Я, как обычно, буду чуть-чуть потерян…

Там, у подъезда, ждет золотая волга.

Там, во дворе, реальность совсем иная -

Странные птицы в пьяном осеннем небе…

Я сигаретой в мягких руках сгораю

И превращаюсь в пепел. Я просто пепел.

Лампа дневного света - замена солнцу,

Белая дверь закрыта (за нею лето),

Переодетый город болеет, - бьется,

Как в лихорадке (правда, таблеток нету).

Вот он пример реального компанейства -

Яркого цвета (может у них желтуха?),

Листья упали и умирают вместе…

Желчная осень.

Страшно.

Тепло.

И сухо...
Марина Брюзгина - "Июньские бабочки" (Поэзия)

Из-под шапки вязаной

Волосы струятся.

На щеках указаны

Островки румянца.

А следы наснежные

Будто бы оконца,

Робкие и нежные

В переливах солнца.

В это утро синее

В гармоничном мире

Всё укрыто инеем.

Хорошо в Сибири!..
Ольга Гришаева - "Ночь, папа и Кролик" (Проза)

Ворота были закрыты на засов - я дернула железное кольцо, дверь не поддавалась, пришлось лезть через высокий забор. Забыла, как это делается, хоть бы не рухнул…

Во дворе запустение, столбы покосились, доски прогнили, позеленели. Тмин, который мы с папой сеяли в углу, чтобы добавлять в маринады, разросся по всей ограде. У забора чернела собачья будка, рядом валялась погнутая кастрюлька. Папа однажды разозлился - ругал меня, когда я ушла за молоком к тете Вале и пропала на целые сутки, помнишь? - и швырнул кастрюлю в березу, пришлось отдать ее Жульке.

На двери замок, все стекла целые. Странно, никто не пробовал забраться внутрь, там же столько полезных вещей - телевизор "Рекорд", к примеру. Или старый проигрыватель с кучей пластинок. Впрочем, деревенские жители всегда обходили наш дом стороной.

Папочка, я тебя очень люблю...
Анна Кичайкина - "Как мы с Лёшкой чуть не получили музыкального образования" (Детская Литература)

Сижу я однажды вечером дома, по телевизору боевик смотрю, вдруг Лёшка прибегает.

- Ты чего это вдруг?- спрашиваю. - На ночь глядя?

А Лёшка, видно, всю дорогу бежал, запыхался.

- Спасай, - хрипит и больше слова вымолвить не может.

- Что, пацаны с соседнего двора бить собираются?- взволновался я. - Хуже, - махнул рукой Лёшка. - Мама хочет меня в музыкальную школу записать.

У меня прямо от сердца отлегло.

- Тьфу ты, - говорю, - что за беда. Стоит ли из-за этого панику разводить.

- Ага, хорошо тебе говорить, - не согласился он. - Не тебя же записывают.

В это время из кухни вышла мама и предложила Лёшке пройти в зал. А меня упрекнула:

- Что же ты своего друга у порога держишь?

- Да я всего на минутку, Татьяна Сергеевна, - скромно ответил Лёшка.

- Неприятности у него, - доверительно сообщил я.

- А что такое?- встревожилась она. - Может быть, наша помощь требуется?..
Игорь Корниенко - "Небожьи дети" (Мистика)

Я боюсь. Я боюсь поднять голову и посмотреть. Посмотреть на свои руки. Они лежат вдоль моего тела, по швам, и я боюсь увидеть их. Мои руки. Они, должно быть, в бинтах. Быть может, в таких же белых, как и вся эта комната. Палата. Белые стены. Белые окна. Почему за стеклом всё бело? Разве теперь зима? Здесь нет времени. Только белизна. Кровать - белая. Простыни… Белизна не имеет четких очертаний, не имеет границ. Она бесконечна и, значит, вечна. А за вечностью - Он?

Когда отходит действие лекарств, которыми меня пичкают, чтобы я хоть и медленно, но возвращался к нормальной жизни, я разговариваю с теми, кто приходит из белизны. Их четверо. Женщина в белом, с голосом и запахом ангела, немой, а может, и глухонемой старик с соседней койки, мать и - Он.

Ещё белизна родит темноту. И из этой темноты ко мне тоже приходит гость. По крайней мере я уверен, что он один. Только он хитер и коварен. Он меняет голоса. Меняет форму. Сущность. Я боюсь его больше всех. Потому что он часто говорит правду. Ту правду, которая совсем не нужна мне. Я, как и все, люблю правду, которая льстит моему уху. Но он с тысячью лиц и без лица…
Ксения Крапивина - "Револьвер" (Поэзия)

Дюны-кровать-дюны.

Я буду тосковать

По лежачему положенью тела

В городе, где вертикаль -

Единственная форма жизни.

Море повторяет одну и ту же песню.

В дюнах невозможно быть вместе

Со своим прошлым

И настоящим,

Все, что там есть - это

Небо серого усталого цвета

И песок, на зубах хрустящий.

Дюны - место, где видно спустя минуту,

Что никто никогда в этом месте не был.

Только ты, случайно забредший,

Больше среди живущих не значишься.

Дюны в тебя прячутся,

Подмешивая в кровь песок,

Но ты идешь от линии моря наискосок

К городской черте...
Леля Лайм - "Марсианские хроники" (Проза)

Быть фриком* довольно абсурдно и удивительно одновременно. Возможность родиться фриком может быть передана человеку только его родителями, а им в свою очередь их родителями и так далее, династическим путем. Но еще чаще встречаются случаи приобретенного недуга. Как правило, если твой диагноз - фрик, тебе все рады, всех веселит и забавляет твой внешний вид, твои на половину шизофренические замыслы и фантазии, но быть таким как ты желают немногие. Мало кто хочет передвигаться по свету на твоих длинных, костлявых ногах, обтянутых синтетической материей цвета хамелеона, носить твои здоровенные башмаки, на толстой подошве-платформе, завязывать хвостик на самой макушке, из тоненьких, похожих на детский пушок волос ярко фиолетового цвета, вращать твоими руками сочного цвета салатовых перчаток гимнастические булавы. Ты эдакий весельчак-Петрушка из сказки, которую тебе часто читали в детстве. И вот еще что: Все фрики на одно лицо! Почти как азиаты, но только "фрики". Да, своего рода национальная принадлежность. Набор изменено-родственных ДНК, морально-физическое особенность...
Ольга Татарникова - "Женское начало" (Проза)

- Девочки, просыпаемся! - в палату заглянула дежурная медсестра. Лариса поступила в отделение ночью, но так и не смогла уснуть до утра, хотя острой боли уже не было, зато одна из соседок храпела так, что даже стекла резонировали. Ларисе было одиноко и неуютно, хотелось домой, как когда-то давным-давно в пионерском лагере, куда она попала первый раз в жизни.

- Доброе утро, старушки, - несоответствующим своему раскатистому храпу, высоким тонким голосом приветствовала та, из-за которой Лариса так и не смогла уснуть.

- А в нашем полку прибыло, - осторожно потягиваясь, сказала соседка по кровати Ларисы. - Ну что за жизнь, даже потянуться, как следует нельзя.

- Не привередничай, есть хоть какая-то жизнь, и, слава Богу! Давайте лучше познакомимся. Вас как зовут? - обратилась к новенькой третья женщина.

- Лариса, - тихо и грустно ответила та.

- А меня Катерина.

- Меня Инна, - продолжила соседка.

- А меня Лена, - прозвенела храпунья.

- Вы тоже из этих, из перенесших? - спросила Инна.

- Что перенесших? - не поняла Лариса...
Кангаур - "Легенда о Белой Птице" (Проза)

Клянусь говорить правду, одну только правду, ничего, кроме правды… Нет срока дням земли и дням огня, а вода была вечно, но в семи мирах, доступных человеку, бесконечна лишь его любовь, и будет забыто все, и останется одна любовь, любовь человека - дарительница разума и счастья.

Нет срока дням земли и дням огня, а вода была вечно… Я же живу так давно, что уже забыл, каким было небо в миг моего рожденья. Слушайте же меня, столь мудрого, что ничтожная крупица моих знаний способна успокоить безмолвным сном страха перед разверзшейся бездной, слушайте, ибо я говорю правду, одну только правду, ничего, кроме правды.

В далекие незапамятные времена жил-был Рыцарь. Обыкновенный Рыцарь, как все рыцари. Правда, может быть, это был Витязь, но важно то, что он был. Посчитаем же его Рыцарем. Итак, я сказал уже, что был он - как все. Охотился на диких зверей, защищал слабых, бился с чудовищами, ухаживал за дамами, дрался на турнирах, покупал за бешеные деньги коней-чистокровок - в общем, обычный заурядный Рыцарь...
Александр Фокарев - "Швангеры" (Геймер-литература)

Над Фрустралом в который уже раз сменился цЫкл. Грязно-зеленое небо осветилось неизвестным светилом, из нор повыползали оголодавшие экзальтированные бабы, а бравые швангеры занимались привычным делом…

- Ну что, очнулся, жалкий?

Противный голос гулким эхом отдавался в голове, нестерпимо гудящей после двух с половиной литров хемусной тормозной жидкости. Веки упорно не желали открываться.

- Нет ышшо! - процедил я и отрубился еще на два цЫкла.

Пилкий, совершая смегмовое омовение, бурчал про себя модную попсовую песенку, услышанную им накануне по радио "Voice Of Pampasses". Его приподнятого настроения не могла испортить даже моя похмельная рожа.

- Опять напился ты, о, швангер мрачный? И по какой причине, можно мне узнать? Не день рожденья ль друга?

- Нет.

- А что?

- Не помню...