ВСТУПЛЕНИЕ
РЕДАКТОРА ГОРДИЯ САЛТЫКОВА
Новая подборка стихотворений молодого поэта Николая Дегтерёва. Печальная, осенняя поэзия прощания, поэзия мечты, поэзия тягостного творческого одиночества…
* * *
Девочка качалась на качели,
Волосы по ветру распуская.
А из окон мальчики смотрели
И молчали, ничего не зная.
Девочка качалась на закате,
И качель нечаянно вздыхала,
Когда складки тоненького платья
Ветром с ног ее приподымало.
Девочка качалась. Было тихо,
Даже ветер не шумел в поленьях.
Лишь к прохожим приставал репейник,
Да цвела спокойно облепиха.
И смотрели люди из вагона,
Как в саду, у неизвестных зданий,
Девочка качалась беззаботно
Перед жизнью, полной расставаний.
* * *
Кто скажет нам, что осень не пришла?
Кто скажет нам, что солнце не вернулось?
Что ночь загадочно, как раньше не могла,
Подзатянулась?
Кто скажет нам? В уютной тишине
Тепло дыханья, жар прикосновенья,
И - остановленная на мгновенье -
Душа в тебе, душа во мне.
И узнаваниям и чарам нет конца,
И сладко слышать в воздухе горячем,
Как обретают наши голоса
Звучание, не ведомое раньше.
* * *
Не уснуть мне. Дождит за окном.
Не моя наступает погода.
Холодильник пустует полгода,
Или мы с ним пустуем вдвоем.
Я не чувствую лампы накал.
Если выключить - тоже равно мне.
Может, стал я внезапно бездомным?
Может стал. Но наверно не стал.
И какой там закон внутри нас?
И какое там небо над нами?
Это смерть за моими стихами
Возвратилась. Какой уже раз...
И стихи умирают, коснись
Тонким грифелем белого поля.
Так душа умирает в неволе.
Так всегда продолжается жизнь.
* * *
Как будто бы зима нечаянно настанет,
Как роковой недуг, как роковой урок.
И снег меня убьет. И снег меня обманет.
И снег меня возьмет, когда придет мой срок.
Когда придет мой срок отчаянья и скуки
Холодной кашицей у обреченных уст.
Я буду умирать от боли и разлуки,
Признания твои читая наизусть.
И вдруг услышу я далекий голос милый,
Как ты сквозь слезы повторишь: "Вернись ко мне",
Как Питер поплывет, холодный и унылый,
И Чижик будет спать среди чужих монет.
И Чижик будет спать. И будет люд прохожий
Коситься на тебя, не чувствуя беду.
И лишь одна любовь останется такой же,
Какой всегда была. И я за ней пойду.
И я за ней пойду. И я вернусь внезапно,
Чтоб нашей роковой разлуке вопреки
В обыденной толпе Московского вокзала
Просить твоей любви. И сердца. И руки.
* * *
Сереет день и пропадает зря.
По городу струится позолота.
В природе смерть. Кончина октября.
И лента траурная птичьего полета
Уходит косяком за рубежи.
Исчезли тени. Иней лег повсюду.
В природе смерть. А что осталось жить,
С тем я жить не хочу. Да и не буду.
Сооруди мне гроб, о друг! О брат!
О, кто-нибудь!.. Хоть я просить не смею.
В природе смерть. Но я не виноват,
Что не хочу я расставаться с нею.
И времени не знать круговорот.
И не хочу весной рождаться снова.
О милый Бог, сооруди мне гроб
До твоего пришествия второго.
* * *
Если снег пропадет, будто слух о тебе,
Если в городе снега не будет,
Я останусь здесь жить невидимкой в толпе,
Как и все посторонние люди.
Я останусь здесь жить, одиночество для,
Незаметно для всех исчезая,
Каждый день, каждый миг забывая тебя,
Каждый день, каждый миг вспоминая.
Возвращаясь домой, уходя из него,
Превращаясь в бродягу ночного,
Я состарюсь, так и не поняв ничего,
Как поэт, не дошедший до слова.
И когда старый дворник узнает меня,
Труп холодный в снегу разгребая,
То впервые за жизнь забуду тебя,
Сам себя навсегда забывая.
* * *
В тесной комнате запах тепла.
Двое спят, как усталые дети.
Тишина. И на головы эти
Только тень от деревьев легла.
Двое в комнате. Запах один.
На полу и трусы, и рубашки.
За окном - колосок телебашни,
Остановки, дома, магазин.
Я проснусь, как ребенок, с тобой
И пойду покурить в коридоре,
Где в окне - темно-синее море
Замыкается звездной петлей.
Так, проснувшись в зеленом крыле,
Поэтической этой психушки,
Я уйду, никого не послушав,
К этой звездной, но - мертвой петле...
Спи, любимая. Проще, поверь,
Жизнь как сон принимать у Вселенной.
Спи, любимая, ангел мой, свет мой!..
И не спрашивай, где я теперь.
