ЛИСТЬЯ
НА ВЕТКЕ (ВСТУПЛЕНИЕ РЕДАКТОРА АЛЕКСАНДРА ЖИВИНА)
Стихам Александра Иванова свойственно цельное, непосредственное ощущение окружающего мира, крайне своеобразное и очень поэтическое. У автора явная склонность к фантастике, мифологизму. Это стихи богатого воображения. В них есть мысль и звук, интонация и ритм, голос и стиль. Они по-детски искренни, оригинальны, добры и миролюбивы, в них совершенно нет никакого мироотрицания, зато - масса утверждений. Это - положительные стихи. Им свойственна лиричность, нежность и тайная печаль. Порой они звучат трагически, напряженно:
Петля. Светильник. Тишина.
Сверчки. Окно и свежий воздух.
Гудки машин. Душа одна
И своего не знает роду…
Лирический багаж Александра Иванова - не считая других его, не столь удачных произведений - невелик: всего семь стихотворений. Пока это все. Что ж, семь - счастливое число. Будем надеяться, их прибавится, как весенних листьев на ветке. Книгу стихов такого качества, как эти семь, приятно было бы держать у себя на полке и регулярно перечитывать.
* * *
Закинув удочку на
звезды,
сидит на крыше мальчуган.
Устав от повседневной
прозы
он ловит счастье
и в карман
- гляди!
- за мотылем полез
- гляди!
- закинул поплавок.
Вдруг где-то слышен
свет и всплеск!..
Он не успел, и счастье
скок! -
махнув хвостом,
сошло с крючка.
И только тихий стон
взлетел…
Погасла лампа ночника…
Еще один рыбак сгорел…
ЧЕЛОВЕК
Среди строений престарелых,
чьи головы седы
как снег,
среди дворов квадратно-серых
живет неслышный
человек.
Сложив клубком худое
тело,
как ежик, спит в
своем дому,
готовит завтрак
неумело,
и непонятно никому,
куда уходит синей
тенью
его фигура по утрам,
идет его душа к
спасенью,
а, может, к гибели,
но там,
куда уходит он несмело,
где загорается рассвет,
он ищет счастье,
чтобы грело,
он жизнь оставит
как завет.
МАЛЕК
Рыбье жилище - мутное
дно,
прозрачные синие
воды.
Плавай, живи, но
помни одно:
судьба авантюрные
годы
готовит тебе, и
рыбацкая снасть
манит, как горящий
светильник.
Ты можешь не рыпаться,
лучше - пропасть.
Малек, неопознанный
лирик,
теперь ты лежишь,
помутились глаза,
жабрами воду вбираешь.
Ни щуки, ни сети
тебе не грозят.
Ты смертью юнца
умираешь.
Юнца, не познавшего
игры весны,
не ждущего рыбьего
счастья.
Ты даже поэтом не
смог, не прослыл,
но мог бы за правду
подраться.
Кричать среди вод
и Гольфстримов,
что в омуте прячется
ложь.
Белесая рыба, постарше
налимов,
и ты себя не спасешь,
если она тебя покусает…
А рыбы плывут и
плывут.
Малек среди вод
умирает
и видит надводный
приют.
* * *
Вечером костры коптят
небо запахом ушицы.
Рыбаки в кругу сидят,
смотрят в звездные
таблицы.
Корабли ночных течений,
звуки вязкой темноты,
волны ложных ощущений,
страх начальной
красоты
не смущают их печалью,
не тревожат гордый
слух,
не несут обиды краю,
не сбивают ровный
дух.
Рыбаки на воду смотрят,
строго, пасмурно
молчат,
ложки в супе тихо
топят,
друг на друга не
глядят
и решают судьбы
мира
ночью старцы-рыбаки,
чтобы правда победила
и прозрели дураки.
* * *
Петля. Светильник.
Тишина.
Сверчки. Окно и
свежий воздух.
Гудки машин. Душа
одна.
И своего не знает
роду;
и полноты чужих
сердец,
и грязных стоков
этой жизни.
Играет в трубах
полонез;
и мысли в разум
скопом брызнут.
Как нож слепого
незнакомца
секунды жаркой несвободы.
Ты должен с мыслями
бороться,
искать печали антиподы.
ОСЕНЬ
Между листородящих,
тупых тополей
сыпет соломой сорящийся
свет.
В парке бездомно
ряды голубей
крохи едят от заношенных
лет.
Кается желтое время
сейчас,
заполонив мои мысли
тобой.
Летний закон превращается
в грязь.
Осень. Природа уходит
в запой.
