ВСТУПЛЕНИЕ
ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА АЛЕКСАНДРА ЖЕЛЕЗНОГО
Комната. Два персонажа.
Мужчина - раздражён. Женщина - испугана. Третий персонаж за кадром.
Раздражение, злоба, ревность и маниакальность буквально кипит
в воздухе. Мужчина примеряет на себя роль Отелло. Какая роль уготована
женщине?
- Но почему?
Вадим выдержал паузу,
потом встал с кресла и большими шагами стал расхаживать по комнате.
На Елену он старался не смотреть: взгляд его падал то на вазу,
то на сервант, то на березу за окном…
- Видишь ли, дорогая,
я совершил убийство в обычном нашем понимании. Я ничего не имел
против этого человека, правда, - он остановился, достал сигарету,
закурил и продолжил: - Я по-прежнему люблю тебя. Это сложно объяснить.
Ты же изменяла мне раньше, и я никого не убивал. Даже не возникало
желания. Но в этот раз все по-другому. Ты ведь не любила его?
- Нет, Вадим, -
ответила Елена. Она только что вернулась из офиса, все еще в деловом
костюме, но верхняя пуговичка была расстегнута, волосы распущены:
- Нет, Вадим. Я всегда любила только тебя.
- Чудесно. Я и не
сомневался. Ни его, ни их ты не любила. Только меня. Поэтому-то
я тебя и прощал. Ты чиста передо мной, твои прежние любовники
также не виноваты. Они не знают тебя, не видят. Он - нет. Если
не ошибаюсь, все началось в апреле… да, кажется, в апреле, когда
окончательно тает снег. Теперь припоминаю. Что ж, если уж мне
не повезло, и я родился однолюбом, преданным честным однолюбом,
то разве это значит, что я должен неволить тебя, оставлять при
себе. Нет, я же тебя знаю. Твоя любовь никак не связана с твоими
страстями, мимолетными увлечениями, которым ты, как болезни, подвержена.
Это очень забавно, какие мы разные и как любим друг друга. Ведь
ты любишь меня, да? Любишь. Все твои прошлые ухажеры, о которых
ты так мило рассказывала за ужином, они случайны, они где-то там.
Они бестелесны, твои любовники. Сегодня один, завтра другой -
лишь я постоянен, всегда рядом с тобой. Твое последнее увлечение
- ошибка. Был, кажется, апрель, кода уже нет снега.
В углу на подушке
свернулся рыжий котенок. Вадим и Елена взяли его совсем недавно
и не успели еще дать ему имя. Котенок спал. Ему не было дела.
Елена молча, чуть
надув щечки, сидела на диване и не сводила глаз с Вадима, который
ходил, ходил, ходил…
- Был чудесный апрель,
когда все началось. Я знал, ты всегда ставила меня в известность.
Ты приходила поздно ночью, во втором часу, пропахшая его одеколоном.
От твоей одежды, даже от твоего тела несло им, и я просил тебя
идти в душ. Ты послушно смывала с себя его след. И становилась
только моей. А он, он был где-то там, на улице, в метро, в кафе,
в магазине, в своем доме - где угодно. Но! Он не был для меня
безымянен, как другие, а значит, был материален. Я легко мог узнать
его имя, что, собственно и сделал, мог случайно увидеть его, заехав
к тебе на работу. Я, кажется, видел когда-то тебя с ним. Вы беседовали.
Но не важно. Он был материален, понимаешь? Он вторгся в мой мир.
Я знал, что время с тобой проводит не бестелесный призрак твоих
фантазий, о которых ты так любила мне рассказывать, а человек
из плоти и крови, такой же, как я. Человек, у которого есть имя.
Есть чувства, желания, амбиции. Есть память. Когда ты расставалась
с прежними своими любовниками, они послушно исчезали из твоей
жизни. Он не исчез. Вы перестали спать уже в мае, но продолжали
видеться. Он твой коллега. Каждое утро вы здоровались, возможно,
ты его целовала в щеку. Вы как-то касались друг друга - случайно
касались или нет. Понимаешь, видя тебя, этот человек вспоминал
твое тело, то, как вы проводили время. Каждый раз вот так он заставлял
тебя изменять мне. В своей памяти заставлял, заново все прокручивал.
Все без остатка, я уверен. Уйди он куда-нибудь за круг нашей жизни,
все бы обошлось. Но он видел тебя каждый день. Я ничего не имел
против его самого, ты знаешь, - его память не давала мне покоя.
Ничего другого, поверь, мне не оставалось. Слишком уж сильно люблю
тебя. Я выследил его и убил, убил его память. Несколько ударов
ножом - и все. Он лежал весь в крови предо мной, я улыбался. Я
победил. Либо он, либо я, были мои мысли. Потому что по-другому
нельзя, правда. Совсем нельзя.
На глазах Елены
появились слезы. Вот-вот потечет тушь.
- Но ведь мы не
муж и жена, - только и смогла она сказать сквозь плач.
Вадим продолжал
ходить по комнате.
