Пропасть разделяет женскую сексуальность и мужскую. Пропасть разделяет женскую прозу и мужскую. Это две довольно распространённые точки зрения, которые ничего по большому счёту не объясняют. Но, оперируя этими высказываниями можно прокомментировать любое произведение, где автор женщина. Можно даже и не читать ничего, чем видимо, многие критики и злоупотребляют.
"Детство" Агафьи Борщёвой - это история о корнях проблем. И чем дальше
мы углубляемся в текст, тем ближе оказываемся к фрейдистскому
детству, началу начал становления сексуальности героини. Тут и
неудачная любовь и лесбийские опыты и жертва педофилии и лёгкий
налёт суицидальности. Выворачивание наизнанку, исповедальность,
холодный мир вокруг и растерянная девочка внутри.
Просим пристегнуться, путешествие начинается прямо сейчас.
Посвящается человеку, которого нет
"Мы будем еще встречаться? ". Какая пошлость! За четыре минуты до отправления поезда. "Конечно, будем. В институте, на улицах и просто так".
Просто так. Так просто встретиться, перепихнуться, наговорить друг другу гадостей и разойтись по своим норкам; из них выйти в виртуальность или еще куда-нибудь, предварительно приняв на грудь, встретиться, опять перепихнуться, опять поговорить… а потом кончится время и деньги… "До встречи! "
Общение в интерактиве - очень важно. Развивает образное мышление. Интернет и мобильную связь придумали для войны. Ничего не выигрывается на поле - война идет по кабинетам, за столами. У нас с тобой война. Тактика.
Вот уже четыре месяца из шести и пытаюсь решить будем или не будем, надо или не надо. А ты хотел получить ответ за четыре минуты. Так нельзя. Меня нельзя мучить. Меня нельзя, а тебя можно. И я буду, буду тебя мучить. Я эгоистка.
Ты хотел быть ближе ко мне. Ты спрашивал, как это сделать. Я сделала тебе минет и уснула. Сначала я всегда ложусь на живот, повернув голову налево, затем я переворачиваюсь направо и сгибаю правую ногу в колене, потом на левый бок - лицом к стене. Я всегда так засыпаю. Моя подружка - лесбиянка знает это, а ты нет. Она даже заметила, что я шевелю правой ступней, чтобы быстрее заснуть. Она знает, а ты нет. И ты еще ревнуешь к ней? Ты хочешь быть ближе ко мне? Удивительно!
Через восемь с половиной часов и 750 километров я поняла, что не могу без тебя...
По дырявому полотнищу рельсов я спешу к тебе в объятья. Я готова в них затеряться и умереть. Возьмешь ли ты меня к себе? Разрешишь ли танцевать и запутываться на твоих ладонях? "Тебе не больно? " - "Я похожа на рыжую белку, что грелась в твоей кровати и бела тебя по коленкам и любила тебя некстати…".
Я помню, как мы познакомились. Около институтского туалета. Я сдала экзамен на "отлично" и пошла покурить. Сигарет не было. Тут появился ты с "Беломором". В зеленых ботинках. Я была восхищена и сражена наповал. Ты был горд - тебя напечатали в журнале. Мы пошли пить пиво, а на Красной площади был Всероссийский конкурс Дедов Морозов. А потом мы заблудились в городе. Ты провожал меня до дома… Еще был театр, разговоры до утра, мы пили виски моих родителей… а потом я злилась и ругалась на тебя, ведь ты ничего не делал и спал до трех часов дня. А потом ты ругался на меня за мои истерики, за то, что я курю и трахаюсь со всеми подряд…
А вот теперь посмотри на меня изнутри, обнажи мои белые с острым бежевым соском груди, сорви пелену кожи, вынь вены и сердце. Вот она - я - маленькая девочка с двумя "крысиными хвостиками" - косичками. На мне красно-голубое платье с белым лебедем по середине. Я еще не хожу в школу. Летом я гуляю во дворе. Там есть большой корявый тополь - по нему удобно лазать. Только я никогда на него не забиралась - толстая и неповоротливая. Под тополем - железный каркас маленького домика-беседки; внутри - две деревянные скамейки, на которых собираются старшие ребята - школьники. А я еще хожу в детский сад. Не знаю, как я оказалась среди них, зачем? Не помню. Может, потому, что все мои дворовые подружки разъехались по бабушкам? Я осталась в городе, ведь у моей бабушки не было дачи. У меня вообще не было бабушки. Только мама и папа, а еще старший брат. Где он был тогда? Почему он не спас меня, когда появился Сергей - высокий коротко стриженый брюнет? А ведь, когда девочка выросла и стала взрослой - самостоятельной брат всегда спасал ее. Она уходила во взрослую жизнь набираться опыта, знакомится с этой жизнью, а он всегда появлялся в самый неожиданный, решающий момент, когда жизнь близко-близко подбиралась к горлу девочки. Брат грубо отталкивал сестру от корявых рук взросления и забирал в уютную клетку дома. А в то лето не забрал, не оттолкнул. Анечка простила бы ему грубость. Не сразу, позже, повзрослев по-настоящему, вовремя. Может, тогда брат сам был не очень большим? Не понимал, что соседский мальчик на год старше его самого может заграбастать сестру в корявые лапы этой самой взрослости…
Сергей заграбастал. Не помню, как получилось, что Анечка стала уходить вместе с ним из двора - не надолго - максимум на час. Зачем? Тоже не помню. Просто так - погулять. Вдвоем они шли по тихим раскаленным улицам туда, где гаражи, железная дорога. Кажется, Сергей говорил, что они идут играть. И Анечка верила, что играть, только не понимала, что это за странные игры…
…Сергей и Анечка спускались вниз по узкой тропинке к кустам, за которыми - железная дорога. В конце тропинке Сергей брал ее на руки и переносил в небольшой ров (раньше, видимо, там была вода), по середине которого стоял валун. Одна сторона его было пологая, на ней лежала картонка из-под телевизора, и можно было удобно усесться вдвоем. Сергей сажал Анечку на камень, и сам садился рядом. Распускал ей волосы и залезал рукой в трусы. Щупал, трогал, мял. Потом он целовал ее в губу по-взрослому и говорил: "Ты маленькая. Когда ты вырастишь, ты будешь знать, как целоваться". А девочка отвечала ему, что мама будет ругаться: нельзя ходить с распущенными волосами - они от этого хуже растут. Маме было не понятно, почему дочка уходит гулять с двумя туго заплетенными "крысиными хвостиками", а возвращается с лентами в руках… Маме ничего нельзя было объяснить…
Иногда они спускались с камня. Сергей садился на бревно, а Анечка вставала между его коленок. Сергею нравилось щупать ее сзади. Ему нравилась ее попа.
Однажды он предложил Анечке посмотреть на его пипиську. Так и сказал: "Хочешь посмотреть мою пипиську? ". Девочка отказалась… Зачем ей его пиписька? У нее и своя была. Собственная.
Потом они вместе возвращались во двор по солнечным горячим улицам. Сергей держал Анечку за руку и осторожно переводил через дорогу. Во двор входили поодиночке, через разные арки. Сергей запретил девочки говорить, что она была с ним. Каждый раз он тревожился и при удобном случае спрашивал, не говорила ли она чего… Анечка никому ничего не рассказывала, только улыбалась странно, загадочно. Так должно быть улыбалась королева Марго, рассказывая об очередном любовнике…
Анечка думала, что это любовь. Настоящая. Как в фильме, который она с мамой и бабушкой каждый вечер с упоением смотрела, сидя на спинке дивана, словно курица на жердочке…
Анечка знала, что скоро кончится лето и наступит зима. Маленькая девочка особым уже женским чувством понимала, что все кончится вместе с летом, когда ей снова придется пойти в детский сад. Все же Анечка почему-то представляла, как зимой они будут вместе строить снежную крепость и валяться в сугробах… Ей всегда хотелось так играть. Именно со взрослым, чтобы он мог взять ее на руки и покружить… Им будет весело. Веселее, чем в кустах…
Как-то осенью Анечка с мамой встретила Сергея в магазине. Он не подал виду, что знает ее. Девочка ничего не сказала Сергею, только покраснела как помидоры у мамы в сумке. Они вышли из магазина, а Сергей остался стоять у мясного отдела. Больше девочка никогда не видела его. Ни летом, ни зимой, ни через пять лет.
Анечка выросла, пошла в школу и не вспоминала эту историю. Даже не думала о ней. Детская память быстро выбрасывает все не нужное и не важное из головы. Только вот взрослое подсознание быстро все впихивает обратно, даже то, что, на первый взгляд, не нужно и бесполезно.
Однажды девочка все-все вспомнила и поняла. В голове завертелись слова "растлил", "изнасиловал", но это были только слова… а чувств они почему-то не вызывали, только какие-то обрывочные картинки выплывали из памяти - подсознания. Но все это было уже далеко в детстве, в прошлом… А сейчас у нее были другие мальчики - школьники. Теперь она тоже была школьницей. Первые неловкие взгляды, неуклюжие танцы на школьных дискотеках, первый день рождение без родителей, но с бутылкой вина, которой потом играли в "бутылочку". Тогда Аня впервые поцеловалась с мальчиком по-настоящему… кажется, она закрыла рот, когда тот всунул в него язык. Мальчику было больно, а Ане стыдно… и она начала учиться целоваться по-взрослому. С любым, с кем была возможность. Научилась и даже неплохо. Даже хорошо. Все были довольны. Если вдруг девочка встретит Сергея на улице, она скажет ему: "Теперь я выросла и знаю, как целоваться! ". Анечка почему-то была уверенна, что узнает его. Вспомнит ли ее Сергей?
С поцелуями все у нее было в порядке, только вот с девственностью плохо получилось - потеряла ее по-пьяни, с кем так и не вспомнила на утро, обнаружив кровь между ног. Аня так хотела быть взрослой, что обращала внимание на всякую мишуру взрослости, а вот про важные вещи - забывала. Забыла, что девственность - не ключи - дубликат не сделаешь, замок не поменяешь.
Только по этому поводу Аня не сильно расстроилась - не забеременела и слава Богу! Анечка почувствовала свободу, будто бы ее во двор выпустили погулять, а когда прийти не сказали. И убежала в эту свободу. Даже брат не удержал… Аня выросла во влюбчивую девушку. Каждый месяц у нее была новая любовь, только все время что-то ее не устраивало, и она уходила ото всех. Боялась, что ее бросят, так же как в детстве - в магазине у мясного отдела…и ее не бросили. Она сама бросилась вниз головой со второго этажа, когда увидела через 15 лет Сергея, ведущего маленькую пятилетнюю девочку к железной дороге… Анна его узнала. А вспомнил ли Сергей ее - это уже не важно.
