ВСТУПЛЕНИЕ
РЕДАКТОРА АЛЕКСАНДРА МЕДВЕДЕВА
_______________________.
АПРЕЛЬ
К середине апрель, и пора на верха,
Где покой распороли по швам ледоходы,
Где прохладное солнце играет на водах,
На закатах горят облака.
И покуда он бел, этот новый апрель,
Ах, успеть бы вернуться в свою колыбель,
Где дышал я, дыханию Волги внимая…
И уехать подолгу не мог.
Потому что в груди застывает комок
От столичного пыльного мая…
II
Ах, успеть бы, успеть, потому что вот-вот
Здесь вороны с отчаяньем нищих
По ночам забранятся с чердачных высот.
И весенние ливни размоют кладбище.
И такая начнется повсюду тоска,
Что без тени сомненья проглотишь стакан,
И второй, и еще… чтобы в сонных глазницах
Не нашел любопытный прохожий зрачков,
Чтобы плыли в них только огни облаков
И кружили голодные птицы...
УГЛИЧ
Это Волга. И глаза ее светлы.
Это осень, это воздух октября.
Обнажаются кленовые стволы.
На воде лучи прощальные горят.
Запах дыма от далекого костра.
На скамейке, на коленях - восемь строк...
Тихо вздрагивая, падает листок
На щебенку монастырского двора.
ПРЕДСКАЗАНИЕ
Предвижу: наступает славный год,
Великий год - мне будет двадцать восемь.
Я знаю точно: самый крепкий плод
Рождает осень.
И пусть болтают, что размах не тот,
Что жизнь менять в такие годы поздно…
Но я уже вдыхаю новый воздух.
И перемену чувствую погод.
Вот яблоня из окон. Во дворе
она цветет со всеми - нежно-белым,
Но только лишь в морозном октябре
Приносит в дар корзину яблок спелых -
Хранят их долго, бережно собрав.
И яблоки лежат до первых трав.
Я октябрем рожден, и потому
Моим словам, дыханью моему
Такое же даю предназначенье:
Упасть на землю яблоком осенним
И зиму пережить.
На зло всему.
УКРАИНСКАЯ НОЧЬ
1
По шинкам тоску малоросскую
Они тянут неспешно, туго.
Все дымят папиросками,
Переспрашивая друг друга:
"Так же ж, кум?"
И вздыхают: "Так-то…"
Разливают по желтым чаркам
Из паленой бутылки с перцем…
Темнота и такая копоть
На столе, под усами, в сердце…
Что мерещится будто
Здесь, смешно подумать,
В центре Европы
Сам воздух маркий...
И клубится чад. И по чарам
Брага желтыми блещет слезами.
Время тонет.
Эти двое на каждом вокзале,
В каждой рюмочной, в каждом затоне
Тянут… Тянут тоску ночами,
Что-то важное перемывая
До рассветной холодной сини.
Одному из них за полтинник,
А другому - не знаю…
2
- Неси, красавица, вина!
- Сестренка, сколько тебе лет?
Стоит, наводит марафет
За барной стойкой у окна.
Она одна.
И так полна,
Что в три обхвата не обнять.
Она одна.
И так чудна,
Что в три обхвата не понять…
Ну что ж, налей и для меня,
Огня-то не плеснешь в ладонь -
Откуда взять тебе огня…
Да и на что тебе огонь?
ИСХОД
Ах, как будто зима собирается:
Все темнее деревья, и воздух ясней,
И вода ледяней, и дороги грязней.
Наши женщины спорят. А разве бывает иначе,
Если нужно срываться такою дождливой порой?
На руках их младенцы не спят и в неведенье плачут.
Где-то кашляет кучер. Несет отсыревшей махрой.
За кибиткой кибитку увозят промокшие клячи.
Мы не люди, а что-то неясное:
То ли память никчемная высохших дней,
То ли тени безмолвные новых людей.
Отпустите с улыбкой, забудьте насмешки и ссоры.
Что бы ни было дальше, теперь возвращайтесь к делам.
На окраинах, слышите? - стонут и стонут рессоры -
Это время уходит. Прощайте, пора по домам.
Это время уходит, и если вернется - не скоро...
Все ворчит непогода промозглая…
Умирает листва и ложится у ног -
Видно выдался срок, и сбывается срок.
Оставляем дома, оставляем вам двери открытые -
Наши печи впервые хозяев от вьюг не спасут.
Может, завтра газеты с колонками наскоро сбитыми
Сгоряча пережитком истории нас назовут.
Это завтра… А дальше не видно - чужое грядущее.
Я с последней повозки гляжу в этот сумрачный час
И у неба прошу, чтобы дети, за нами бегущие,
Не забыли до зрелости наших тускнеющих глаз.
БАЛЛАДА О ПЕКАРЕ
И дни и ночи напролет
Он Богу душу отдает.
В таком мышином захолустье,
Где каждый пьет.
А он не пьет…
Который год, за годом год
Он Богу пышный хлеб печет.
Ты расскажи о нем, вещунья
С глазами умными, как лёд:
Смотри - здесь тоже жизнь бушует,
Пылает печь, труба поет…
Смотри - история плывет
И утопает в этом шуме.
Поведай так, премудрая сестрица:
"Их было четверо, рожденных в одночасье,
Их четверых, испуганных от счастья,
Что выпало на этот свет родиться,
Небесная вскормила кобылица.
И ангелы подушки им взбивали,
Сверкали звездной пылью половицы…"
И дальше расскажи, а мне не хватит
Для этого дыхания и силы…
Закончи так: "Четыре брата было:
И первого могила приютила,
Другой в казенной корчится кровати,
Их третий брат в монастыре, средь гор
Ведет с одним лишь небом разговор.
Четвертый - дни и ночи напролет
У печки Богу душу отдает.
И вот они, уже поодиночке,
В один и тот же час и той же ночью
Глядят на то же лунное пятно.
И думают, бесспорно, об одном" .
Он на рассвете печь потушит,
Ошметки теста соберет…
Который год, за годом год
В его норе никто не ждет -
Там слишком пасмурно и душно,
Там паутины переплет,
Там прохудилась раскладушка -
Ее летам потерян счет.
Он ватой закупорит уши,
Потом повертится, уснет -
Ему приснится, будто души,
Взвивая пышный хоровод
Плетенок, булочек и плюшек,
Уходят клином на восход.
* * *
Свитер вяжи.
Я останусь с тобой. В городке темно-сизом.
В тополях. В сонном царстве чугунных решеток.
Там, где редкий курьерский проскочит в два счета.
Я останусь с тобой.
Коротать эту зиму.
Зимовать эту жизнь.
Потому что люблю.
Свою зиму с другими делить не желаю.
Я избу залатаю и дров натаскаю,
Потолок побелю.
Буду честно служить,
Как приезжий учитель с бородкой смешною.
Будут частые гости - священник с женою.
Будет небо и голуби.
Будет сыро и холодно -
Свитер вяжи.
У ТИХОГО ОМУТА
У тихого омута, милая, у самого тихого,
Над этою гладью, над этою чарой глубокою,
Где берег укрыт золотой прошлогодней осокою,
Из темной воды молодые растут камыши,
А в темной воде предвечернее солнце дрожит...
И ветры щебечут так нежно над сонной прохладою.
Останемся, милая, здесь, и другого не надо мне,
У тихого омута, в сиверской нашей глуши,
В блаженной глуши, среди поля безлюдного, дикого.
Надолго, насколько возможно надолго останемся,
Мне нужно внимать твоей речи, неспешной, вполголоса,
Держать твои руки и гладить волнистые волосы,
Следить, как проходят по зыбкой воде небеса,
Как будто трепещут ресницы, смеются глаза
Спокойно-счастливые, или спокойно-зеленые.
Останемся здесь, одинокие и утомленные…
Пока не раздастся над этой землею гроза.
Пока не уйдем, и навеки с тобой не расстанемся.
