Комната в виде куба. Хрустальная люстра причудливой формы, бросает блики на обтянутые багровыми коврами стены. В люстре пять лампочек - но, несмотря на это, в углах комнаты переливаются тени. Кажется, что они живые. Стоит подойти и когтистая лапа рассечёт тебе грудь, а теневые зубы вопьются в горло. Поэтому не буду я туда ходить! Незачем.
Нас в комнате четверо. Мы удобно расположились за круглым столом. Деревянным, с вырезанным во всю столешницу символом Инь-Янь. На столе - две бутылки вина, пакет сока, шоколадное печенье, порезанные апельсины и бокалы. Под столом во множестве валяются разнокалиберные пакеты с продуктами.
Напротив меня - беловолосый парень в белом костюме. Узкое лицо, цепкие глаза, тонкие руки музыканта. Тарас Горшин, он же Граф, проходит в моём бреду под псевдонимом "ОД". За ним - дверь.
Справа - благообразный худой бородач в сером хитоне. Густые тёмно-русые волосы небрежно уложены на плечи. В малахитовых глазах - бесконечное понимание. Элохим Гибор, неофициально известный как "Иисус" и "Антидепрессант". За ним - камин.
Слева - бледное черноволосое существо женского полу, в топике и шортах под цвет волос. Теона, "Маленькое Чудовище" по определению Горшина. Наш талисманчик. Девушка-девочка. За ней - окно. За окном - тьма.
Тарас смотрит мне в переносицу и поглаживает подбородок, Гибор задумчиво перекатывает в руках бокал, Теонка болтает ногами и разглядывает люстру.
- … Так вот, я симпатизировал Сатане и отрицал Бога. То есть, сотворив мир, Бог навсегда от него отвернулся, чтобы продолжать творить. Бога интересует лишь процесс созидания, а что будет дальше - Его не волнует. В это же время я строил версию за версией - оправдывал Иуду. Искал и находил полуубедительные доказательства. Например, что Иисус приказал Иуде предать и тот послушался. И вообще, почему только Иуда заклеймён меткой предателя, если Иисуса предали все апостолы? Да, они покаялись. Но и Иуда повесился! Непорядок!
- Но только Иуда предал Христа за деньги. - после паузы веско добавляет Гибор и просит Тараса передать печенье. Он всегда говорит так. Сначала обдумает, несколько раз прокрутит в голове, потом скажет. Мягкий, успокаивающий бас. Ты будешь слушать этого человека, пока он будет обливать тебя бензином и поджигать. И если он будет говорить, что всё в порядке, ты поверишь ему. И ты с радостью будешь помогать ему. Потому что голос Гибора завораживает.
Тарас берёт тарелочку и ставит её Элохиму на колени. Видимо, поддался гипнотическому воздействию голоса. J
Теона цапает дольку апельсина, брезгливо разглядывает её, затем осторожно кладёт в рот. Коситься на меня агатовыми глазами.
- Обратите внимание! - продолжаю я. - Найдены козлы отпущения. Сатана и Иуда. Крайние. Те, на ком срывают злобу. И меня это возмутило! Я - за обиженных! Я - за Сатану! - воздеваю руки к небу.
- Защитник обиженных. - ехидно хихикает Теона, кидая кожуру на пол.
Ухватывает всё блюдо с апельсинами и начинает с аппетитом есть.
Тарас сцепляет руки в замок, пряча улыбку. Топазовые глаза смеются.
Гибор отрицательно кивает головой, давясь печеньем. Наверное, таким образом пытается выразить порицание.
- Да, я такой! - самодовольно говорю я и продолжаю. - Едем дальше. Вот взять хотя бы фильмы про Дьявола - почему его всегда побеждают? Какие-то жалкие людишки постоянно переигрывают Князя Тьмы! Что за бред! Смертное существо против бессмертного. Абсюрт!
- Красть - плохо! - наставительно говорит Теона, отрываясь от апельсинов, хмуря брови и тыча указательным пальцем вверх. Аквамариновые глаза хихикают.
- Это ты о чём? - не понимаю. Опять с мысли сбила!
- Фильм "Мистер Икс". Слово "Абсюрт" сказал Ширвиндт. Несколько раз. - честно булькает Гибор - теперь он давиться соком.
Тарас молчит. Переводит взгляд с Теоны на Гибора и обратно.
- Ой! Я в этом, как свинья в апельсинах. - серьёзно говорю я, ожидая реакции Теоны.
Она взвилась, будто её кто ужалил. Сидела себе тихонечко, апельсины кушала и вот уже сверлит меня огненно-рыжими очами.
- Гад, подонок, наглец, сволочь, мужлан… Продолжать? - она ангельски улыбается. У меня аж холодок по коже.
- Всё, ждёт воина смерть неминучая, воина насмерть Теона замучает. - нараспев декламирует Горшин, силясь сдержать улыбку. Не получается.
Кстати, его голос ассоциируется у меня со сталью. Звонкий, звучный и весь какой-то гортанно-звериный. Так говорил бы волк, если бы волк умел говорить. В речи проглядывают какие-то рычащие нотки. На грани слышимости.
Тарас тоже удостаивается взгляда нашей малышки.
- Графоман! - сообщает она.
- Гнев - это грех! - заявляет Гибор, извлекая из-под стола резервную пачку печенья и вскрывая её.
- Кто бы говорил, чревоугодник! - ласково сообщает Теона.
- Брейк! - поднимаю руки.
Гибор улыбается Теоне, как родитель капризничающему ребёнку, он и не собирался ссориться. Он никогда и ни с кем не ссориться. Теона что-то шепчет про сковородку и голову, но свару прекращает.
- Я продолжу? - неуверенно спрашиваю я.
Тарас медленно моргает, соглашаясь. Элохим кивает, наливая себе ещё сока. Теона вновь утыкается в блюдо с апельсинами.
- Так вот. Придумал я крутой рассказик. Идея - близиться Армагеддон. На земле рождаются Христос и Антихрист. Антихрист - добрый, весёлый рубаха-парень, никого не трогает и не хочет трогать. А Иисус - злобный маньяк-убийца, гоняющийся за несчастным Антихристом со снайперкой. Обиделся Иисус, решил Армагеддон отменить. Рассказ я так и не дописал.
- Вот и хорошо, вот и правильно. Незачем людей дрянью пичкать! - уверенно провозглашает Теона, отодвигая от себя пустое блюдо.
Клянусь, несколько мгновений назад оно было полуполным! Или полупустым?
- Ребята, хотел я Вам сказать…
Все выжидательно смотрят на меня.
- Кончали бы вы жрать, ребята.
Теона швыряет в меня кожурой, уворачиваюсь. Гибор снисходительно улыбается, грызя печенье.
- Я понял. Он завидует. - Тарас налил мне вина, отнял у Элохима печенье, потянулся было к Теоне, но заметив, что апельсинов нет, махнул рукой. Пододвинул мне бокал и тарелку.
- Продолжай, пожалуйста. - Теонка щекочет меня за ухом.
- Хршо-хршо. - мурлычу. - Прочитал, значит, "Хроники Эмбера" Роджера Желязны. У него был герой, Мерлин. Его заставляли выбирать между Светом и Тьмой. Между Порядком и Хаосом. А он успешно уклонялся от выбора. И это мне понравилось. Тогда я придумал третью сторону в Великом Противостоянии - Тень. Абсолютного Света и Тьмы не бывает. Постоянно сплетаясь, они образуют Тень. Люди - создания Тени. И я стал её адептом. Тем, кто может с одинаковой лёгкостью оперировать в плоскостях Добра и Зла. Безвозмездно. Эдакий судья-арбитр, стоящий посредине. Как Инквизитор из "Ночного Дозора" Лукьяненки.
- А мне "Дозор" не понравился. Переврали всё. - жалуется Гибор и скрывается под столом.
- И мне. - соглашается Тарас и тоже заглядывает под стол.
- А апельсины ещё остались? - Теонка повторяет за Горшиным.
- Вроде были. - отвечаю я, следуя их примеру.
Гибор шерудит в пакетах под нашими внимательными взглядами. Заметив нас, смущённо улыбается, достаёт апельсин - протягивает Теоне. Она исчезает. Потом нашаривает "сникерсы" - протягивает нам. Мы вновь садимся за стол. Элохим продолжает копаться.
Теона, сосредоточенно сопя носиком, снимает кожуру с апельсина.
Тарас со зверским выражением на лице сдирает обёртку со "сникерса".
Стучу по столешнице.
- Кто там? - раздаётся бас Гибора.
- Вылезай. - говорю, залпом выпивая сок.
- Да ты продолжай. - отвечает. - Я щас.
- Ладно. Так вот, создав Третью Силу, я провозгласил Сатану равным Богу. Тут же образовались две триады: Бог / Христос / Святой Дух и Сатана / Антихрист / Нечистый Дух. И третья, потайная, триада - трое безымянных Повелителей Тени.
Тарас с рычанием "Дымов, я тебя съем" жестоко откусывает кусок "сникерса".
- Но, прочитав ещё книг, послушав умных людей в целом и Элохим Гибора в частности, - киваю Гибору, он раскланивается, - я пришёл к выводу, что Бог всемогущ. А раз так, то почему Он терпит Сатану? Почему позволяет творить зло?
Протягиваю бокал Гибору, тут же подключаются Теона с Тарасом.
- Ребят, да вы озверели. Я что, официант? - улыбается Гибор, разливая "Соса-Солу" в бокалы и на стол.
- Ага! - говорим мы в три голоса.
- И что ты понял? - интересуется Теона, когда разлитие и возлияние было совершено.
- Хороший вопрос! - порадовался я. - Сатана творит зло с позволения и благословения Бога! Бог создал Люцифера, Дитя Рассвета, изначально предрекая его становления как Сатаны. Жестокости Бога. Вся история с битвой на Небесах и последующей ссылки Люцифера - не более чем мистификация. Талантливая - все верят. Есть такой приём в политике.
- Спорим, смогу продолжить твою мысль? - волчьи глаза Тараса начинают светиться.
- Тарасик - телепат! - горделиво сообщает Теона. Так, как будто это именно она обучила Горшина сему трудному искусству.
Элохим утвердительно булькает.
- Попытайся. - киваю я.
Тарас делает театральную паузу. Ойкает. Похоже, Теона врезала ему по ноге под столом. Укоризненно качает пальцем. Теона клацает зубами. Тарас отдёргивает палец.
- Дети. - констатирует Гибор, пододвигаясь к столу. Камин, вероятно, немного прожарил его.
- Точно. - поддакиваю я.
Теона и Тарас поворачиваются ко мне. Две пары жёлтых глаз.
Вспышка! На меня внимательно смотрели: чернильная пантера и снежный волк. Они улыбаются. Янтарно-жёлтыми глазами. Я вздрогнул. И наваждение исчезло.
Поднимаю руки вверх.
- Ихь бин капитулирен. Гитлер - капут. Раша форева! - с немецким акцентом говорю я.
Улыбаются. Тарас начинает:
- Приём: Король узнаёт, что против него зреет заговор. Стукачи у него хорошие. Призывает к себе наивернейшего вассала и просит помочь разрушить заговор. Вассал соглашается. Куда ж ему деться? Жить-то хочется. На балу король во всеуслышание оскорбляет вассала и посылает в опалу. Грустный вассал уходит. Через некоторое время с ним на связь выходят некие тёмные личности, которые предлагают отомстить королю за все обиды, суп ему пересолить, например. Вассал соглашается, входит в круг заговорщиков. В назначенный час они толпой едут убивать короля подсвечниками. И вдруг, из ниоткуда, их окружает вся королевская гвардия и вся королевская рать. А также вся королевская конница, артиллерия и танковый взвод. Вассал улыбается так, подленько, своим друганам-заговорщикам и говорит: "Ребята, никто меня не выгонял. Это была шутка такая несмешная. Подстава, если по-русски". Заговорщики в ступоре. Гвардейцы, размахивая саблями и отрубая разные части заговорщиков, вежливо просят проследовать в карцер до выяснения обстоятельств. Заговорщики всё ещё в ступоре. ОМОН, ласково бранясь, вяжет их, тактично лупася дубинками. Король обнимает вассала и увешивает его орденами от пупа до бровей, на манер популярного генсека Жребнева. Картина маслом - они весёлой толпой едут во дворец пьянствовать. И всё это на фоне заходящего солнца.
- Гениально! - хлопает в ладоши Теона, на личике - восторг. Тарас встаёт, расшаркивается.
- Брависсимо! - радуюсь я, изображая на лице что-то подходящее случаю. Тарас прижимает руку к сердцу.
- Бис! - громыхает по столу кулаком Гибор, одобрительно качая головой. Тарас салютует.
- Не, бис не надо! - пугается Теона, округляя глаза. Тарас делает скорбное лицо, садится.
- Не грусти. Попей водички. - Гибор пододвигает Тарасу бокал с "Соса-Солой".
Тарас судорожно глотает. Типо печальный. В глазах - огоньки веселья.
- Тарас отличный пример привёл. Король и вассал. Вот так и Бог с Сатаной. В паре работают. Кстати, Сатана - это даже не личность. Это Закон. Закон Возмездия. Пока люди продаются Злу - Сатана будет на страже. Но исчезнет зло - исчезнет и Сатана. Но это - в далёком будущем. Если оно у нас будет. - устало допиваю "Соса-Солу".
Бокал опустел. Чувство, будто кто-то меня предал. Элохим, видимо почувствовав, доливает. Я радуюсь.
Теона скрывается под столом.
Тарас ойкает, чуть не проливает на себя содержимое бокала.
- По ногам не ходи! - говорит, косится под стол.
- Молчать, несчастный, я апельсины ищу. - доноситься снизу.
- Ну, как хотишь. - вздыхаю я. - Продолжаю. Продолжаю?
Все кивают.
Тарас украдкой смотрит на часы. Моргает. Прячет часы.
Гибор удивлённо пялится на что-то под столом. Пинает. Успокаивается.
Теона, морщась, потирает голову. Закрывает и открывает глаза. Прозрачные.
- Сатана, как агент КГБ. Все думают - иностранный шпион, оказывается - страж порядка. Он искушает, а слабые духом ведутся. Для кого он покупает души? Ответ - для Бога. Купленные души Бог чистит от грязи и вновь посылает в мир - отрабатывать Закон Кармы. И так до тех пор, пока душа не придёт к Богу сама.
- А можно каверзный вопрос? - отвлекается от потирания Теона.
- Можно. - благосклонно разрешаю я.
- С каким чувством ассоциируется у тебя слово "Бог"? - хитрющая ухмылка на пол-лица.
Элохим подаётся вперёд. Впивается цепким взглядом мне в переносицу. Прям как Горшин. Впрочем, Тарас тоже пялится. Кажется, судьба мира зависит от моих слов. Или это у меня мания величия?
Теонка думает, поставила меня в тупик. Как бы не так!
- Равнодушие. Бог - это равнодушие. Но не равнодушие, порождённое духовной пустотой, а равнодушие, как конгломерат всех возможных эмоций. У Бога есть инструменты: Христос-Любовь и Дьявол-Жестокость. Пока они есть, Бог не будет вмешиваться.
Все молчат. Смотрят на меня. Ждут продолжения. Смущаюсь. Развожу руками.
- Вот так и живём… - говорю.
Не знаю, кто первый начал аплодировать.
Встаю, кланяюсь.
- Спасибо за внимание. Все свободны! - провозглашаю я.
Ребята встают. Выходим из-за стола, подходим к двери.
Первым подаёт руку Тарас. Рука, как сталь - твёрдая и холодная. Уверен, он может сломать мне руку, если захочет. Я жму, Гибор жмёт. Теона бросается его обнимать. Мне кажется или Тарас действительно выглядит неуверенным во время процесса обнимания? Не понял. Ладно, в другой раз присмотрюсь. Выпустив из объятий Теону, Тарас открывает дверь. За ней - освещённый коридор, простирающийся в бесконечность. По обе стороны - разноцветные Двери. Каждая дверь - символ, идея или событие. Тарас переступает порог, и дверь захлопывается, отрезая его от нас.
И их осталось трое…
Вторым прощается Гибор. Тёплое и мягкое рукопожатие. Но, если надавить сильнее, почувствуешь, что мягкость обманчива. Он подмигивает мне и резво уклоняется от объятий Теоны. У них такая игра - она всё хочет облапать его, а он всегда уклоняется. Ей ещё ни разу не повезло. Правда, пару раз Теоне удалось пощекотать Гибора - но это не в счёт. В конечном итоге, он хватает её за руки, делает с ней несколько па из танго или ещё какого-нибудь вальса, не разбираюсь. Теонка довольная. Гибор прогибает её назад и передаёт мне. Подхватываю. Элохим в несколько стремительных шагов пересекает комнату и оказывается у камина. Поворачивается к нему спиной. Теона высвобождается и встаёт рядом со мной. Гибор сводит руки в молитвенном жесте. Лицо превращается в маску отрешённости. Начинает светиться. Затем начинают светиться руки. Потом - весь Гибор. Превращается в столб света и втягивается в потолок. И всё это за несколько секунд.
И их осталось двое…
Несколько секунд стоим в ступоре. Элохим Гибор обожает уходить красиво. И каждый раз - по-разному. Первым прихожу в себя я. А раз так - то и право обниматься - за мной. Сграбастываю Теонку в объятья. Она пищит что-то нечленораздельное, видимо ругательного содержания. Чувствую вжатое в себя девичье тело. Это приятно. Гы! Кажись, она задыхается. Отпускаю.
Вспышка! Напротив меня - агатовая пантера, будто отлитая из чугуна. В топазовых глазах пляшут бесенята. Она колотит хвостом себя по бокам. И улыбается. Огромными белыми зубищами. Хорошо, что она добрая и весёлая, Теона-пантера. А то бы как отгрызла что-нибудь важное. А это нам без надобности. В смысле, когда нас грызут. Секунду мы смотрим друг другу в глаза. Пантера размывается в теневой силуэт. Устремляется к окну, выбивает его напрочь. И, под звон разбитого стекла, исчезает в ночи.
Я здесь один, совсем один…
Пора. И так уже задержался. Даю команду на возвращение:
- Возвращение в точку входа! - меня окутывает тёплое синее мерцание…
