Сижу за столом. Что бы такого
написать? Идей нет, а рассказ надо нести ко вторнику. Слово надо
держать. Устало поднимаюсь. Оглядываюсь на дверь в кладовку. Любой,
кто её откроет, увидит лишь маленькую комнатушку, заваленную и
завешанную одеждой. Но для меня она выглядит иначе.
Иду в прихожую -
натягиваю куртку, влезаю в башмаки. Всегда так делаю, мало ли
что там повстречается.
Возвращаюсь в свою
комнату.
Толкаю дверь кладовки.
Опасливо переступаю порог. Всё, я внутри. Прикрываю дверь. Теперь
один...
Впереди - освещённый
коридор, простирающийся в бесконечность. По обе стороны - Двери
Подсознания. Каждая дверь - символ, идея или событие. Здесь черпаю
идеи. Редко сюда захожу - тут можно сойти с ума и не заметить.
Не был тут уже год. Но всё точно такое же, каким я его оставлял.
В глаза сразу же
бросается количество окрашенных дверей. Их больше, чем в прошлый
раз. В начале коридора - разные по виду и форме двери. Где-то
впереди, на грани видимости, одинаковые - как номера в гостинице.
Это пустые Двери, ведущие в Никуда. Они мне не интересны.
Иду дальше. Справа
- красная дверь, обитая бархатом. На прибитой золотой табличке
нарисована красная капелька. «Кровь». За этой дверью -
вечнобушующий багровый океан. Рубиновые молнии и красный дождь.
Дьявольская буря не затихает ни на секунду. Рай для кровопийцы.
Смотрю налево. Дверь,
затянутая в чёрную кожу. На табличке грубо намалёванная клякса.
«Тьма». Там - пустота и чей-то вкрадчивый шёпот. Несколько
лет назад любил открыть её и слушать, о чём вещает тихий голос
Мрака. Знаю, что однажды он попросит войти - и я войду. Но не
сейчас.
Иду вперёд, скользя
взглядом по дверям и табличкам.
Искусно вырезанная
из кости дверь, с надписью «Оставь надежду всяк сюда входящий»
- «Смерть».
Белая и мохнатая,
с жёлтыми искорками на волосках - «Свет».
Переплетение зелёных
лиан - «Жизнь».
Монолитная плита,
спрессованная из шестерёнок - «Техника».
И ещё...
Символы кончились.
Дальше идут расы.
Дубовая дверь, с
орнаментом из листьев - «Эльфы».
Готическая замковая
- «Вампиры».
Пещера, заваленная
камнем - «Тролли».
Шлюз космического
корабля - «Люди Будущей Эры».
Хитиновая пластина
- «Инсекты».
И так далее...
После рас - герои.
Двери - только белые, серые и чёрные. Таблички с именами - стальные.
Появились новые двери.
Чёрная - «Мясник».
Там существо пытает привязанного к стулу мужчину. Дверь внезапно
открывается - и мы встречаемся взглядами, если можно так сказать.
Ведь глаза его выколоты. Рот его кривится в немом вопле - язык
вырезан. Страдание и безысходность обезобразили красивое некогда
лицо. На теле - порезы, ожоги и язвы. Существо оборачивается,
закрывая от меня мужчину. Безумие и садизм чувствуется в рваных
ранах, заменяющих Мяснику глаза и рот. Мысленно слышу глумливый
хохот. Мясник достаёт из складок балахона тесак. И начинает отрезать
палец мужчине. Дверь закрывается... Кажется, слышу вопль…
Чёрная - «Одинокий
Демон». Человек идёт по улице. Никто из прохожих не может
посмотреть в его глаза. В них - ярость и ненависть. Люди уходят
с его пути, жмутся к краям дороги. Толпа расступается перед ним,
признавая его право сильного. Там, где он прошёл перестают улыбаться
люди, дети начинают плакать, а пожилые хватаются за сердце. Ведь
огонь, сжигающий его душу способен убивать...
Белая - «Лилит»...
За ней - Лилит. Та самая... После того, как Смерть отняла её у
меня, каждый раз, проходя мимо, хочу зайти. Открыть дверь и хоть
на секунду увидеть её. Но нельзя. Ведь идти в Будущее можно только
отринув Прошлое.
Серая - «Рыжая»...
Называю её Вольха. По имени одной ведьмы из юмористической фэнтези.
Часто прихожу к ней поговорить. Мы понимаем друг друга. Не знаю,
почему симпатизирую рыжим. Возможно, в предыдущем воплощении у
меня была огненноволосая подружка-эльфийка и отголоски той жизни
влияют на эту. Кто знает?
Серая - «Иллидиан».
Человек стоит у космического корабля на умирающей планете и ждёт,
когда взорвётся Солнце. Ему не хочется жить, ведь единственное,
из-за чего стоило жить - сын, погиб. Звезда взорвётся и сожжёт
их обоих. Пилота и звездолёт. Я знаю это.
И ещё много других...
Идеи. Сюда я и шёл.
Ещё не оформленные, здесь только типовые таблички. Двери - стальные.
Но... Названия на табличках грубо стёрты. Не вижу ничего. Двери
кончились. Дальше - только пустые.
Кто проник в Мой
Коридор?
И что же делать?
Рассказ должен быть готов через два дня!
В штатовских фильмах
есть такой приём: «Герой ужастика идёт по тёмному коридору,
рядом чудища-вампиры и вдруг прямо перед ним открывается дверь.
С жутким таким, противненьким, скрипом. И он туда идёт, дурак!».
В десяти шагах от
меня распахивается дверь.
Ощущаю себя юсовским
героем трешового фильма ужасов.
Так дело не пойдёт!
Нас Голливудскими трупяками не запугать! Никто не смеет открывать
двери в Мой Коридор! Особенно если учесть то, что все двери открываются
внутрь, а не наружу. Закрываю глаза. Сквозь веки прорывается
отблеск вспышки. Открываю. В правой руке - меч. Рыцарский, классического
европейского типа, длиной около метра и шириной в пять сантиметров,
с гардой, дужки которой слегка загибаются вверх.
Медленно иду к распахнутой
двери. Ближе, ближе... Подхожу к проёму и мельком заглядываю внутрь.
Знакомый кабинет.
Стенды с холодным оружием. Шкафы с книгами. Старинный дубовый
стол. На нём толстая закрытая тетрадка и две чашки с тёмной жидкостью.
Кофе, надо полагать. Вокруг стола расставлены кресла. И три закрытые
двери.
Хозяин, беловолосый
молодой человек в белоснежном костюме, мгновенно поворачивается
к двери, почуяв чужое присутствие. На лацкане вышито золотыми
нитками готические буквы «О» и «Д». Лицо безусое
и выдающее принадлежность к аристократии. Всё это успеваю заметить
за долю секунды.
- Станцуем? - предлогаю
я.
В жёлтых глазах его
проскальзывают искорки радости. Он прыгает через стол, красиво
приземляется по другую сторону и снял со стенда обоюдоострый меч,
по желобку которого вилась вязь старинных русских букв: «НЕ
ОБНАЖАША НАПРАСЕ». Следующим движением он метнулся ко мне.
Наш бой не походил
на всемирно известные киношные сражения горца Дункана МакЛауда,
со своими многочисленными врагами. Каждый удар мог оказаться смертельным,
последним, ибо наносился не в одной плоскости, а по сложным кривым
- «лопастями поражения», и не знающие защиты от таких ударов
давно потеряли бы жизнь.
Чёрт! Здесь я - прекрасный
кэндоист, знающий все тактики и приёмы боя на мечах, в том числе
такие сложные, как японская «боэй-когэй-хеки» и русская
«сеча Радогора».
Противостоять хозяину
чрезвычайно трудно, особенно в моменты смены ритма, однако выдерживаю
бой, получив две царапины - на виске и плече. Сам же нанёс укол
в ухо противника.
Одновременно отступаем
друг от друга. Салютуем мечами.
- Мо сйцумен ва аримасэн
ка? [яп. «Вопросов больше нет?»]
Грустно ухмыляюсь,
признавая своё поражение. Волевое усилие - и мой меч исчезает.
Хозяин многозначительно
хмыкает, вешает свой обратно на стенд, обходит стол и садится
в одно из старинных, из тёмного дерева кресел. Подхожу. Сажусь
напротив него.
Од: Узнал?
[улыбается].
Я: Ага. Как тебя
здесь зовут?
Од: В данный
момент?
Я: В данный момент.
Од: В данным
момент - Од.
Я: Ты стёр идеи?
Од: Я [искорка
грусти мелькает в глазах]. Они не годились.
Я: Не годились для
чего?
Од: Для всего.
Ты исписался. Вампиры, Ангелы, Тролли… Ты идёшь неправильным путём.
Могу подсказать, что делать. Заинтересован?
Бёрет одну
чашку кофе себе, другую пододвигает ко мне.
Я: Угу [цапаю
чашку и делаю маленький глоток]. Хорошее кофе.
Од: Гм...
На самом деле «хороший»... [улыбается].
Ухмыляюсь в
ответ.
Од: Тебе по
пунктам?
Я: Если можно.
Од: Можно.
Первое: ты прячешься за псевдонимом. Стыдишься своей фамилии?
Я: Нет.
Од: Я все
книги написал под своим именем. Почему ты не хочешь? [красивый
взмах руки]
На столе появляется
кипа книг, штук сорок. Толстые, страниц по пятьсот в каждой,
кожаный переплёт с золотым тиснением. На всех - знакомое имя.
Названия разглядеть не могу, расплываются, стоит лишь сфокусировать
на них внимание. Следующим жестом Од заставляет книги исчезнуть.
Я: Пока не хочу.
"Железный" - звучит красиво и однозначно. А то меня запарили,
ставят ударение в фамилии, как захотят.
Од: Наплюй
[вздыхает]. Второе: как насчёт реализма?
Я: Зачем? Это фуфло.
Од: Я и не
прошу любить, но назвался писателем - работай мозгом.
Я: Я люблю мистику,
фэнтези...
Од [перебивает]:
Какая разница, что ты любишь? Я тебя об этом не спрашивал! Ты
должен уметь писать всё. Ужастик, мистику, детектив, боевичок,
статью и ещё хрен знает чего. Писатель - профессия универсальная.
Сейчас любят говорить: «Я - писатель-фантаст! Узконаправленный
специалист». Врут, падлы. Специально, чтобы такие как ты не
развивались всесторонне. [Голосом солдата-дауна] Моя иметь
лапата. Магу капать. Магу не капать. А больша ни хера ни магу.[Возвращается
к нормальной речи] Подумай, мы же не в США, где чтобы вбить
в стену гвоздь и повесить картину нужно четыре специалиста. Специалист
по забиванию гвоздя, специалист по установлению и держанию лестницы,
специалист по вытаскиванию вбитого не туда гвоздя и специалиста
по вешанию картин на гвоздь вбитый куда надо... [переводит
дух] Я, конечно, утрирую… Но… [предоставляет мне возможность
додумать фразу самому] Аналогия прозрачна?
Я [ехидно]:
Вполне.
Од: Прекрасно.
Русский человек тем и отличается, что он сам себе оператор, актёр,
режиссёр и монтажёр. Универсальность - вот главный козырь писателя.
Я: Ну, хорошо-хорошо
[вскидываю руки перед собой]. А о чём мне написать?
Од: Об этом
- чуть позже, если не возражаешь. Не возражаешь?
Я: Не возражаешь.
Од: Хорошо.
Третье: почему ты считаешь, что ты один гениальный, а все остальные
- неграмотные быдла?
Я [хрипло]:
Я... э-э-э... так... не считаю...
Од: Да ну?
[снисходительная улыбка и неверящий взгляд].
Я [примирительно]:
Ну... Есть чуток...
Од: Не чуток...
До хрена и больше. На творческом обсуждении тебя мастер и ребята
обругали, справедливо, кстати, обругали! [голосом плохой актрисы
театра] Ах, какой нехороший мастер, он сказал, что мои произведения
достойны мусорной корзины! Ах, какие подлые, гадкие ребята, они
сказали, что мои рассказы нельзя даже на туалетной бумаге печатать
- люди испугаются, в туалеты ходить перестанут! [переходит
на нормальный голос] Они тебе правду сказали! [рычит]
Глаза колет?
Я: Н-н-ет-т. Я уже
всё забыл. И исправил.
Од [морщит нос]:
Ну-ну.
Я: Честно тебе говорю!
Од: Хочешь
покажу тебе стимул, который заставит работать?
Я: Хотелось бы.
Од: Туда.
Од
показывает налево - там одна из запертых дверей.
Подхожу.
Дверь медленно открывается.
Смрад.
Запах перегара, прогорклого масла, немытого тела и ещё чёрт
знает чего. Вглядываюсь в сумрак помещения за дверью. В малюсенькой
комнатушке на полу лежит человек в лохмотьях. Он спит. Дёргается
- кошмар, наверное. Мягкий синий свет заполняет комнату, рядом
возникает Од, свет даёт полупрозрачный шар, который он держит
в ладонях. Теперь стали видны длинные спутанные волосы, сальный
халат, синюшное лицо и рука, судорожно прижимающая к телу бутылку
водки.
Од: Понял?
Я [зажимаю нос
рукавом]: Нет.
Од подходит к
пьянчуге и поворачивает его лицом ко мне.
Я [отшатываюсь]:
Нет!
Од [отпуская пьянчугу]:
Да [спящему пьянчуге] Кто ты?
Пьяница[переворачиваясь
на другой бок]: Алексндр Желзный. Влеикй рускый псатиль...
Пятясь, выхожу
из комнаты. Од - следом. Закрывает дверь. Она исчезает.
Отвращение.
Как будто дерьма нажрался. Вспотели руки, вытираю их о штаны.
Од: Вот твой
стимул. Лежит в засранной комнатушке. У меня есть такой же.
Я [осуждающе]:
На хрена его так? Как зверя...
Од [наставительно]:
А он и есть зверь...
Я: Но он - это же
я! А твой - это ты!
Од: Нет. Я
- это я. Ты - это ты. А они - это они. Слабые, жалкие человечишки.
Идущие на поводу у своих желаний.
Я: Но у них наши
имена!
Од: Пойми
ты! Мы - разные! Все. Они решили для себя, что хотят жить так.
Они и живут. Ты вправе решить для себя сам. Сейчас ты видишь два
пути. Мой и его. Какой тебе ближе?
Молчу. Не хочется
говорить.
Од [кладёт руку
мне на плечо]: Прости. Я должен был это сделать.
Я [снимаю его
руку с плеча]: Да я знаю… На твоём месте я сделал бы то же
самое... Но всё же… Как один из меня мог так…
Од: Мог-мог.
Все мы люди. Мой стимул мне помогает.
Я: Он отвратен, но
действует.
Од: Тебе нужны
идеи?
Я: Да.
Од: Я могу
только указать путь. Дорогу ты выберешь сам.
Я [иронично]:
Как пафосно. Кастанеды начитался?
Од [ничуть не
смущаясь]: Что ж поделать, жизнь такая. Приходится. Иди сюда.
Резво идёт к противоположной
двери. Спешу следом.
Од [загадочно]:
Это - там.
Я: Что?
Од [хитро]:
Увидишь. Встань здесь [указывает на место рядом с дверью].
Подхожу. Од отходит
назад, исчезая из моего поля зрения. Не могу обернуться назад.
Од: Прощай.
Вряд ли ещё увидимся.
Я: Почему?
Од: Я тебе
больше не понадоблюсь. Иди...
Я: Почему тебя зовут
Од?
Од: Открывающий
Двери…
Дверь
начинает медленно открываться. А за ней...
Вспышка
света выжигает мозг дотла. Вспышка тьмы возвращает меня в реальность.
Вижу перед собой... Холл института! Толчок в спину. Лечу в стену.
Удар!
Голова гуди-и-ит.
Глаза болят. Глаза болят. Открываю левый. Деревянная поверхность.
Стол. Приподнимаю голову. Открываю правый. Взгляд упирается в экран
монитора. Я - дома. Что-то снилось. Что? Не помню. Там было что-то
очень важное. А вот что? Забыл.
Отлепляюсь от стола.
Встаю. На пол падает тетрадка. С трудом сгибаю одеревеневшие колени.
Наклоняюсь. Беру её. Открываю.
"Мы Не Враги:
Ретроспектива - студенты, мы не занимаем друг у друга место, мы
не соперники, мы - целое... Открывающий Двери".
Изменённое состояние
сознание подхлестнуло завядший мозг. Он родил идею. Обещание будет
выполнено.
Я только не пойму,
как к этому всему относится словосочетание "Открывающий Двери"?
